«Плинкер» отправляется на войну

05 августа 2016
«Плинкер» отправляется на войну

«Плинкер» отправляется на войну: 

RUGER 10/22 и боевой опыт ЦАХАЛ

Материал американского оружейного журналиста Кристофера Эгера. 

Со дня своего основания в 1948 году ЦАХАЛ (армия обороны Израиля) должен был прибегать к нестандартному решениям различных военных задач. Поэтому не удивительно, что на протяжении последних 30 лет израильтяне используют RUGER 10/22 для специальных операций. 

xljjhma-520.jpg

Ретроспектива 

В далёком 1987 ЦАХАЛ закупил партию RUGER 10/22 для силовых служб в период первой палестинской интифады – знаменитой «войны камней» на западном побережье Сектора Газа, которая привело к многочисленным потерям обеих сторон. В непрекращающихся стычках с применением палестинцами метания камней из пращи, коктейлей Молотова и самодельного оружия к 1993 году погибло  не менее 60-ти израильских военных и полицейских. 

2785238297.jpg


Это заставило израильтян перейти от традиционных резиновых пуль и слезоточивого газа к более действенному оружию – карабинам в калибре .22LR. Задачей являлась точная стрельба по конечностям (чаще по ногам) участников интифады. Ведь согласитесь, сложно быть занятым метанием камней с пулей весом 40 грейн, засевшей в голени. 

1027358753-514.jpg


На тот момент у ЦАХАЛ на вооружении стоял стандартный карабин 10/22 с деревянным ложе, оснащенный варминтовским стволом, с установленным "глушителем", внешне похожими на «здоровенный» фонарь Maglite. На эти карабины устанавливали полноразмерную планку Вивера (военная «рельса» Пикатинни появилась в 1995 году, насколько помнят поклонники огнестрельного оружия). А на планку ставили 4-кратную оптику. В качестве съемных сошек обычно использовали Harris, хорошо знакомый многим военным. 

israeli-soldiers-518.jpg

Точное число закупленных карабинов модели 10/22 не известно, но их широкое применение на западном побережье и Секторе Газа военными из ЦАХАЛ – несомненно. Однако применение оружия в .22LR вызывало жаркие споры и в 2001 году формулировка «менее летального оружия» по отношению к мелкокалиберным винтовкам была запрещена. 

Можно привести слова одного из старших офицеров ЦАХАЛ, чье мнение о подобной тактике удалось узнать при подготовке материала: 

«Ошибка крылась в том, что RUGER рассматривали как средство борьбы с массовыми беспорядками, в противоположность его настоящему назначению – оружия разнопрофильного назначения. Баллистические характеристики этого карабина отличаются от обычных «нелетальных» систем и при неаккуратном применении возрастает риск нанести чрезмерный урон». 

ap-photo-2014-israeli-idf-in-gaza-with-ruger-10-22-1022-10-22-suppressed-with-bx25-mag-516.jpg

Спустя семь лет забвения, в 2008 году карабин 10/22 был снова принят на вооружение в ЦАХАЛ и с тех пор активно используется со специальными правилами поражения целей,  ограничивающими огонь на уничтожение. 

Более того, в сентябре 2015 года министр юстиции Израиля впервые легализовал использование  RUGER 10/22 против метателей камней на территории Восточного Иерусалима. 

Карабины калибра .22LR использовались израильтянами не только на палестинских территориях. Во время затяжных боевых действий против группировки Хезболла на границе с Ливаном, израильские подразделения специального назначения использовали их с целью бесшумного обезвреживания вражеских часовых и сторожевых собак, сохраняя при этом фактор внезапности.

url-519-full.jpg


В последние годы карабины RUGER 10/22, стоящие на вооружении ЦАХАЛ, претерпели ряд усовершенствований, включая магазины BX-25 (увеличенная емкость на 25 патронов), разнообразные ложа (от израильского FAB DEFENSE и других производителей), а так же современная оптика. 

AP_176064862502.jpg


.22LR в тайных операциях 

Стоит упомянуть, что «Воздушные маршалы» Израиля (специальное подразделение, чьи сотрудники скрыто присутствуют на гражданских авиарейсах для выполнения контр-террористических задач), знаменитый МОССАД («Ведомство разведки и специальных задач», политическая разведка Израиля) и «Сайерет Маткаль» (спецподразделение Генерального штаба Армии обороны Израиля, еще известное как подразделение 262. Имеет право действовать за пределами Израиля) на вооружении которых несколько десятилетий стоял пистолет  BERETTA, модель 70 и 71. 

Beretta70suppressor-2.jpg

Оба пистолета выпускались в калибре .22LR и обычно применялись в комплекте с ПБС (прибором бесшумной стрельбы) для спецопераций. Отличие в моделях 70 и 71 незначительные. Версия 71 поставлялась под именем «Jaguar» и была облегчена на 200 грамм за счет использования легких сплавов вместо стали. 

Для сомневающихся в боевой эффективности калибра .22LR можно привести в пример ставший каноническим случай в аэропорту Цюриха, произошедший 18 февраля 1969 года. 

Тогда во время наземной подготовки к вылету из аэропорта Цюриха, на самолёт израильской авиакомпании El Al попытались напасть четверо террористов, двое из которых были вооружены автоматами, другие двое – взрывными устройствами. Как только прозвучали первые выстрелы – агент службы «Воздушных маршалов» на борту самолёта - Мордехай Рахамим – вступил в огневой контакт с нападающими. 

Единственным вооружением агента был пистолет BERETTA 70. Разумеется .22LR калибра. 

Итогом перестрелки стала гибель лидера отряда террористов, оставшиеся террористы были задержаны подоспевшей полицией.

Вот как описывается эта история в материалах Владимира Бейдера:

19 февраля 1969 года Мордехай Рахамим сопровождал рейс «Эль-Аль» из Амстердама в Тель-Авив. Промежуточная посадка была в Цюрихе. Мордехай занял свое место в салоне. Его пистолет, согласно инструкции, лежал в шкафу у пилотской кабины – оружие разрешалось брать только в полете. Шкаф, не по инструкции, был завален вещами экипажа. Самолет стал выруливать на взлетную полосу.

Li4vZGF0YS91cGxvYWRzL25ld3NfaW1hZ2VzL3RhNDlfc2Nfd2ludGVydGh1cl9lbF9hbDFfLmpwZw==.580.700.1.1.90.jpg


Тут Мордехай услышал шум снаружи. Думал, обнаружили какую-то неисправность и задерживают взлет. Но из пилотской кабины закричали: «Всем лечь – по нам стреляют!». Охранник бросился туда. В кабине свистели пули. Окно и приборы уже разбиты, на полу в луже крови умирал командир корабля Йорам Перес.

— Нас учили противостоять захвату в самолете, — рассказывал мне Рахаимим. —  Как действовать, когда атакуют снаружи, я не знал. Армейский инстинкт сработал: первым делом – определи источник огня.

Мордехай под пулями высунулся из окна. Увидел на бетонке террористов – двое с «Калашниковыми», один с гранатами, и женщина, она разбрасывала листовки – стрельба стрельбой, но надо же что-то и людям объяснить. Расстояние – 50-60 метров, нечего и думать, что можно достать их отсюда из его «Береты» 22-го калибра.

Он бросился к шкафу с оружием, расшвырял сваленные на нем сумки, с пистолетом в руке помчался к хвостовому люку. По дороге наткнулся на испуганный взгляд лежащей в проходе женщины. «Don’t worry, — успел успокоить ее предупредительный супермен.  — It will be OK!».

— Она могла подумать, что я террорист, — смущенно объяснил он мне. – Внешность у меня не очень европейская. (Уроженец иракского Курдистана, Рахамим и вправду на европейца не похож, а за араба сойдет).

По аварийному трапу Мордехай спустился на поле, перемахнул через забор ограждения и, укрываясь за сугробами, побежал навстречу террористам. Задача была отвлечь внимание на себя.  Увидев вооруженного человека, оказавшись и сами под огнем, они, во-первых, смешаются, во-вторых, будут стрелять по нему, а не по самолету. Главное, чего боялся, — чтобы не пробили крылья, полные топлива. Он бежал, стрелял и кричал: «Брось оружие!». И один действительно уронил автомат. А второй (потом оказалось – главарь) стал поворачиваться в сторону Мордехая. Расстояние уже было подходящим для его «Береты».

— Это такой момент — кто выстрелит первым, того и взяла. Я успел раньше. И попал.

У него кончились патроны. На третьего террориста, метавшего гранаты, он бросился врукопашную.

— Такой бугай оказался, — отмечает он до сих пор с удивлением, — больше меня.

Мордехай и впрямь мужчина крупный, этакий лось с ладонями, как лопаты. Он уже схватил противника за горло. Но задушить не успел. В затылок ему уперся ствол, и швейцарский полицейский сказал по-английски: «Оставь его или я буду стрелять».

В КПЗ его и уцелевших террористов везли в одном «воронке» и долго еще не могли понять между ними разницу.

На допросах Мордехай ушел в несознанку: израильтянин, фермер (он и впрямь учился до армии в сельскохозяйственной школе), требую встречи с послом. Отказывался  от еды – некошерна… На следующий день к нему пустили консула. Но тот лишь сказал: «Наши еще не знают, как себя вести. Не признавайся пока». Он продолжал молчать, пока Иерусалим не дал добро.

Больше месяца провел Рахамим в кутузке, пока его не выпустили до суда под залог в 15 тыс. франков. Судья сказал: «Не в деньгах дело. Дай мне слово израильского солдата, что явишься на суд — отпущу». Совсем немного времени прошло после триумфальной для Израиля Шестидневной войны, израильских солдат еще любили, даже в Европе.

Дома, в аэропорту, его встречало все подразделение.

— Все взлетное поле было в красных беретах, — с теплотой вспоминает он.

Но всемирная известность лишила его работы. Ни в «Эль-Аль» оставаться было уже нельзя, ни в Мосад, ни в ШАБАК, куда он хотел податься, не взяли – знаменитости там не нужны.

Возврат к списку